Хирурги на озере

 

 

ИронияПо судебной иронии сегодня утром я в Шереметьево.

Там в фильме был аэропорт, баня, и так легко все спутать. Конечно, мне не логично в Питер, и лечу я не вместо кого-то на Новый год, а вполне за себя на последнее летнее солнце. Но даже так – история все равно киношная. И до жути хочется найти этих «своих», улетающих этим «своим», трехзначным, не помню, каким рейсом... Здесь никого я пока что не знаю…

А между прочим, там в фильме главный герой был как раз кем-то медицинским. И его, такого медицинского, оказалось легче всего перепутать режиссеру фильма. Вот и я начинаю режиссировать поиски «своих», медицинских, которых я пока что не знаю… А как узнать, не ясно. Вот в банях все с вениками, а в аэропортах – с билетами. Это места, где человек становится просто моющимся или пассажиром (варианты), вне зависимости от его профессиональной предрасположенности. Это места, которые хоть и на время, но полностью определяют человека, а не наоборот. И не будет на пластическом хирурге в Шереметьево написано, что он де пластический, даже если мастер этот семь пядей во лбу да еще с золотыми руками. Эти руки сегодня несут чемоданы, или вон за соседним столиком смешивают сахар в кофе… И я тоже смешиваю.

Но должны же хоть чем-нибудь выделиться те, кто в операционных творит чудеса!? Впрочем, говорила ли я, что историю хочется сделать киношной!? Поэтому конечно сейчас я смешиваю сахар, там болтаю… глотаю который кофе и тихо жду его – чуда. Мне почему-то кажется, что его ждет каждый, хоть куда-то улетающий. Ждет-ждет, не признается, но очень ждет, иначе никто бы не поднимался в небо. И вот я жду, когда чудное табло зажжется правильным флажком и покажет моих чудесных «пластических», которые, таким образом, и выделятся.

Однако сработало не табло, а единственно знакомый мне человек, – мистер МакГан отечественной эстрады Александр Анатольевич Артемьев (далее просто три большие заглавные первые). Он приветливо помахал мне рукой и в этот момент был похож на непотопляемый маяк, если такое возможно, – то есть и ориентир, и отсутствие сигнала бедствия. Одним словом, сейчас вокруг будет куча хирургов, и все улетят туда, куда надо.

И тут хирурги действительно начали выделяться. Их красавицы жены отличились на фоне слоняющегося без толку по Duty free народу тем, что слонялись они как раз таки с толком, то есть с чувством для себя и с расстановкой семейного бюджета для своих благоверных.
Сами хирурги говорили тихо о рыбалке на форель, каких-то удивительных устройствах страны Армении и, следует полагать, о пластической хирургии тоже. Хотя, после зеленого коридора, я в это уже не вникала.

Я знала, что мы летим в Ереван на Севан говорить о пластической хирургии в целом, и об имплантатах в частности. И еще я подозревала, что захочется об этом написать как-нибудь за чашкой кофе, за чашки кофе, в Армении подавали отличный кофе... Я опять же смешиваю.

Business casual

«Dress Code в течение научных сессий и открытия: business casual (без галстуков, но не в майках и джинсах). Пожалуйста, не опаздывайте к началу работы сессий…», – чем-то таким заканчивалось приветственное письмо, розданное всем благополучно прибывшим из аэропорта Еревана на озеро Севан, разместившимся в отеле «Арснакар» и спустившимся к открытию Форума. То есть – всем нам. Гениальный в своей простоте и великий в своей описательности английский и русский языки определили тандем всей встречи.

Во-первых, ААА на открытии прилюдно снял галстук в знак хорошего вкуса к неформальному, но плодотворному общению, что, в свою очередь, пришлось по вкусу окружающим: действительно «business», и действительно «casual». Говоря языком русским – три дня все ходили ну очень деловыми притом, что ну очень расслабленными.

Во-вторых, Форум и вправду оказался англо-русским, так как основным докладчиком и гостем был шведский хирург Ян Ярнбек, говоривший универсально, то есть по-английски. В роли переводчика выступал ААА, опять же универсальный в своем роде человек.

Дышите глубже!

Прежде чем перейти к делу (к которому, положа руку на сердце, и переходить-то боязно по причине полной своей профанации), хочется сделать одно признание. Также с рукой у предплечья.

Единственное, что не вписывалось ни в какие рамки: не было ни «business», ни даже «casual», ни хоть бы чем-то универсальным, – это сама Армения. Мы мечтаем побывать на краю света. Почему не на этом краю!?

Каждый кавказец – сын своей земли. Он привязан к ней. Вертолетчик из горной деревушки Валико Мизандари, «ястреб» Мимино, предпочитал «большим» небесам созерцание родных просторов. Помните кадры из фильма, где он долго парит над полями, машет рукой сбежавшейся ребятне и не решается сделать посадку?
Так вот, выбравшись из бархана облаков, над Арменией мы стали лететь так низко, что могли сосчитать количество деревьев в садах. Впрочем, и немногочисленные сады тоже легко было перебрать по пальцам.

Армянская земля сверху напоминает верблюжье одеяло. Золотистое и теплое. И на скомканном этом покрывале стоят кое-где ярко зеленые заплатки, вырезанные как по линейке, – это и есть те самые редкие, но холеные сады. Те самые персики, те самые арбузы и дыни. Все тот же виноград, все там же Арарат... И были у нашего верблюда натуральные горбики. Чудо природы: посреди пустыря – три огромные заводские трубы. Это не натянутая ассоциация. Это надо видеть с высоты низкого полета.

Как бы написали в атласе историй цивилизаций: «В Армении почти нет дерева, и люди научились высекать из камня буквально все». Это такой каменный цветок получается – захватывающая внимание, но неприступная красота. Вот и наш отель «Арснакар» в переводе означал нечто вроде «каменная невеста». То есть невеста, но каменная. То есть неприступная, но все ж таки захватывающая.

А потом было окно моей комнаты, выходящее прямо на озеро. И каждое утро солнышко окрашивало белое в желтый, желтое в золотой, золотое – в солнечный. Армения – солнечная, знаете ли, страна. И даже спины черных лошадей горят карбункулом под этим солнцем. И даже Севан, что в переводе и значит-то «темный», все время искрится.

Вода в Севане горная чистая холодная (говорить это лучше на одном дыхании). От того ли там так много разной рыбы, от того ли жирные чайки летают низко и близко, от того ли оно кажется вечным? Не знаю. Там дышится легко. Там мира чистота. Нас сделает на миг. А впрочем, была ведь еще и сауна, и даже бассейн с подогревом… Но купаться стоило в Севане.

И еще. Дышать, как и жить, на горном Севане не получается коротко. Только глубоко. Воздух такой.

Dear Mr. Makintoch…

«У меня Макинтош, а у вас?» – говорил с утра пораньше двухметровый красавец швед нашему главному организатору Елене. «Me too», – ответила наша невозмутимая Елена, а я поняла, что пора сматываться на конюшню. Я пусть катаюсь на лошадях. А у них пусть тут макинтош.

Ян Ярнбек, знаменитый шведский хирург, друг и партнер Пер Хедена, прилетел сегодня ночью, чтобы вспомнить все. О груди.

«Пластический хирург должен не увеличивать грудь, а делать новую форму. Он должен быть не набивальщиком, но непременно скульптором», – так творчески подошел к делу наш шведский гость.

Его макинтош поистине неповторимая вещь – презентации, хранящиеся на нем, востребованы повсеместно. И одному владельцу корпорации Аллерган известно, на каких таких основаниях эти презентации рассказываются и показываются. Впрочем, один знакомый мне пластический хирург из Москвы сказал, что ценность этой презентации лишь в ее наличии. Хирургам просто не досуг складывать в картинки то, что они итак каждый день делают в режиме реального времени. Остается верить на слово…

И тем не менее, презентации уникальные. Официально читались две лекции: «Осложненные случаи увеличения груди» и «Анатомические или круглые имплантаты? Показания к выбору». Однако, когда случаем речь заходила, скажем, о коррекции после удаления новообразований или об особенностях послеоперационного периода, – на все у мистера Ярнбека находились свои презентации. «Следующий слайд…»

Я догадываюсь, что так называемых «нюансов» было предостаточно. И предполагаю, что Ян Ярнбек напрполую делился именно теми «секретами мастерства», за коими все там и собрались. Это понятно хотя бы из того, что даже я теперь смогла бы часа три говорить, как выбрать размер имплантата по биоразмерной методике, предварительно выяснив, чего хочет женщина (в особенности касательно кливиджа). А сколько «моментов» упустила я, непросвещенная!? Но даже я могла бы теперь поведать, как со стерильной линеечкой сделать для имплантата правильный карман и зашить ранку так, чтобы шов не смещался. Я бы долго выговаривала трех-четырехсложные латерально-фасциональные термины… Потеряла бы нить рассуждений в инфромаммарной складке… Но разъяснила бы, что сепарация в нашем понимании не есть сепаровка хирургическая… И даже не постеснялась бы пугать вас добрых два часа всевозможными осложнениями, волнистостями и buble-dublами, а также путями решения проблемы, чтобы не повадно было. Но делать этого здесь, в моем киношном тексте, я не буду. Мне очень хочется, чтобы его дочитали до конца. К тому же, слишком хорошо говорил красавец швед. Слишком точный перевод был у г-на Артемьева. И слишком умные вопросы задавали наши хирурги. Им оставляем эту привилегию.

Печерин здесь?

Одним вечером у нас был ужин где-то в окрестностях Севана. Дом у реки, у дома – веранда, на веранде – стол. Во главе хозяин. Хозяйка угощает. Мы – гости.

Играют на дудуках, стрекочут цикады, и пейзаж. Ни дать ни взять, как на иллюстрации к пушкинскому «синие горы… приветствую Вас…»

«А знаете, как бы Печерин здесь…» «Да, фрукты сейчас все наши, но везут большей частью из долины…» «Нет, на границе спокойно. Это они к нам…» «А настоящий коньяк в дубовую. Не меньше, чем на двадцать…» «Вам двадцать!?» За столом сидят хирурги из Киева и Донецка, московские хирурги Шихирман и Гогиберидзе, председатель армянской ассоциации пластических хирургов Оганесян, г-н Артемьев… Еще кто-то и откуда-то... И у всех кроме профессиональной сейчас еще одна главная тема. Чувство Кавказа – так хочется это назвать.

Заседание продолжается…

Доклад Марлена Андреевича Суламанидзе «Наш опыт профилактики мастоптоза при увеличительной маммопластике». По этой методике птоз груди устраняется при помощи «прошивания» тканей груди нитями «аптос» и подвешивания получившегося «мешочка» за ключицу. Единственный мой вопрос состоял в том, как долго могут стоять подобные нити и возможно ли их удаление по необходимости. Выяснилось, что таких необходимостей пока не возникало. У самой «старшей» пациентки такие нити стоят 4 года.

Доклад Василия Дмитриевича Пинчука «Отдаленные осложнения при увеличительной маммопластике». Вещь весьма красочная и познавательная. Смотреть и разбираться обязательно. Но лучше только пластическим хирургам, чтобы этих осложнений не было.

Доклад Г. П. Бабаяна «Ринопластика». В презентации не было ничего лишнего. Причем в буквальном смысле слова: на каждом фото носы методично лишались своей национальности, впрочем, не становясь от этого менее привлекательными.

Доклад Оксаны Александровны Кононец «Мой опыт использования круглых и анатомических имплантатов». Доктор Кононец обратила внимание, что из 15 пациенток с установленными круглыми имплантатами птоз развился в шести случаях, тогда как в 15 аналогичных случаях, но с установкой анатомических имплантатов, – только в одном. Чисто по-женски поняв докладчицу, резюмирую: круглые имплантаты тяжелее аналогичных анатомических при той же проекции. И в полтора раза тяжелее – добавляет Оксана Александровна. Все дело в форме: у круглых имплантатов и центр тяжести выше, чем у анатомических. А известно, чем ниже центр тяжести, тем устойчивее фигура, то есть имплантат, то есть грудь. Проще говоря, круглый имплантат больше стремится вниз, нежели то делает анатомический. Кроме того, у круглого верхнее полушарие заполненное, в отличие от изогнутого анатомического, а следовательно, он тяжелее. Я уже признавалась в своей профнепригодности!?

Доклад Натальи Сергеевны Войнич «Компрессионное белье Native. Новинки». Было презентовано очаровательное боди без верхних крепежей, а также закрытая повязка модели «шлем» для послеоперационного периода после фейслифтинга. В общем, pr?t-a-porte.

Доклады Александра Анатольевича Артемьева про имплантаты, грудные и лицевые, анатомические и круглые, такие и другие, с историями из поездок по различным форумам и бесед с различными знаменитостями. Без комментариев.

Конечно же, тост

Когда главный армянский пластический хирург Армен Рафаелович Оганесян дарит всем сидящим за праздничным столом дамам розы, а очаровательная жена хирурга Сергеева поднимает тост «за страну, в которой женщине позволено говорить все…»
Когда хирурги Гогиберидзе и Суламанидзе-младший (племянник!) отплясывают лезгинку, а их коллеги из Белоруссии и Украины отбивают ладошами ритм танца…

Наконец, когда дегустирующему уже третий вид шашлыка шведскому хирургу Яну Ярнбеку сообщают, что его имя – это, на самом деле, фамильный армянский суффикс. И этим суффиксом потом меняют окончание фамилии хирурга Шихирмана, чему тот несказанно радуется…

… и как-то неподдельно радуются вообще все…

Тогда в полной мере понимаешь, что имел в виду г-н Артемьев, еще в первый день сказав: «Меня никогда в жизни никто так не встречал!» И сам встаешь раз в десятый поднять бокал: «За Кавказ!»

Directed by: Alexander Artemyev

Cast

Sweden: Jan Jarnback (Ян Ярнбек) – главный лектор и научный председатель Форума

Armenia: Babayan G. Kazaryan S. Oganesyan А.

Byelorussia: Gulko Y.

Georgia: Sulamanidze M. (family)

Russia: Avdienko V. Gogiberidze O. Kononets O. Lobzina I. Markelov A. Ribinskaya T. Sergeev I. Shihirman E. Voynich N.

Original story’s author: Plastic4you

 

 

Автор: 

Plastic4you

Автор: 
Plastic4you

Теги: