"Дело врача"

 Заметки на полях расписания дня пластического хирурга...

08:30 Две хурмы

Он был так любезен, что заехал за мной на своей большой черной машине. Когда я начала рассыпаться благодарностями, выяснилось, что мотивы у доктора были сугубо практического толка: дорога дальняя, место незнакомое, а мы едем работать, и никто ничего не должен пропустить, – он операцию, а я – его операцию. Растерявшись, пытаюсь банально завязать разговор, спрашивая, чем завтракает пластический хирург? Получаю заверение, что вовсе не ананасами в шампанском, а тем, чем и все обычные люди, то есть найденным в холодильнике с утра содержимым. Сегодня это был творог, две хурмы и чай на сладкое. Так начинает свой день известный на всю Москву пластический хирург Эдуард Шихирман.

09:00 Космонавтки

Едем на операцию.

– Скажите, а врачи когда-нибудь волнуются?
– Да, особенно когда рядом сидят симпатичные журналистки! – галантничает доктор.
– Нет, а перед операциями нервничаете?
– Да, когда опять же рядом симпатичные журналистки! А если серьезно – операции должны пройти, как запланировано. Так последние лет десять проходят операции… Оперирую все-таки давно…

Приезжаем в Сокольники. Военно-авиационный госпиталь, где работает хирург Шихирман, находится в лесопарковой зоне – тишина, воздух и сосны, – как загородом. Тут оперируют космонавтов, а также женщин, прилагающих космические усилия, чтобы выглядеть счастливей и моложе.

– А я бы хотела похудеть лицом, что скажете?
– Скажу, смотри, вон белка побежала! Не нужно пока тебе это, – улыбается и успокаивает меня хирург.

А белка и правда выскочила на дорогу. И я почему-то вспомнила про первых наших космонавток – Белку и Стрелку… Бесстрашные женщины, хоть и болонки.

10:00 Стратегическое отступление

Пластический хирург и лор сосредоточено вычерчивают стратегию будущей ринопластики на листе бумаги. Медсестра Марина идет «готовить» пациенток, а сестра Лена – операционную. Анестезиолог Александр объясняет что-то приехавшим репортерам с телевидения. Наверное, как в случае обморока оператору падать так, чтобы не разнести операционную в пух и перья… А я, уже в халате и чепчике, жду. Скоро операция.

10:30 Операция первая (на нос)

Эдуард коротко объясняет мне, что сегодня на повестке дня «сложный нос»: исправление перегородки с восстановлением дыхания, которое у пациентки было нарушено из-за застарелого перелома, плюс эстетическая коррекция, включающая в себя сужение спинки носа, удаление горбинки и уменьшение кончика. Такая операция выполняется совместно с лором. Вот и оперируют почти что в четыре руки: лор-хирург выполняет свою функциональную задачу, а пластический хирург – свою эстетическую. И оба постоянно меняются местами.

В какой-то момент понимаю, что голова у меня кружится не только от этой постоянной смены ролей, но и от происходящего в целом. Все-таки не каждый день видишь, как именно приобретается изящная форма носика, да еще и с «восстановлением дыхания». Отхожу в сторонку… Бдительный анестезиолог – за мной. А мне не удобно, что в операционной в обморок будет падать вовсе не человек с камерой, а я… Говорю, что у меня все в порядке, и присаживаюсь на стульчик.

Операция продолжается. Теперь работает только Эдуард. «Любопытной Варваре на базаре…», – вспоминаю просто неприличную в данных условиях присказку и почти подскакиваю со стула. Лучше досмотреть все до конца, чем вот так вот сидеть с непонятными присказками на стульчике в операционной… К тому же, и вправду невероятно интересно посмотреть, что получается?

На будущий ровный, аккуратный и, что особенно важно подчеркнуть, дышащий нос накладывают гипсовую лангету, под которой новая форма будет закрепляться в течение десяти дней. Сейчас видны отеки, синяки и прочие, сопутствующие любой операции, вещи. Но уже четко просматривается результат – девушка будет довольна! Операция закончена. Всем спасибо.

12:00 Прайм-тайм

Провожаем телевизионщиков – обещают показать «дубль два» в прайм-тайм ближайшего понедельника… Сниматься в кино пластические хирурги привыкли. Эдуард идет проведать пациентку после ринопластики, а затем – обсудить детали операции со второй, увеличивающей сегодня грудь, девушкой. Фотография на память – существует правило фотографировать всех пациентов, чтобы сравнивать потом снимки «до» и «после». Бодиарт – специальным маркером врач делает на груди дамы разметку, по которой будет проводиться операция. Возле пупка рисуется фирменная ромашка – автограф именитого хирурга. Доктор шутит и делает всем комплименты. Он, правда, здесь главный герой – без галстука и в операционном костюме.

В частной беседе Шихирман сетует, что времени на «культурные мероприятия» у него элементарно не хватает, хотя он очень любит и театр, и музыку, и стихи… И что встретиться с друзьями из этой среды у него тоже как-то все не выходит… Я напомнила доктору, что писательница Татьяна Устинова, по всей вероятности, именно с него написала героя для своего нового романа «Дело врачей» – пластического хирурга Эдуарда Абельмана. «Да вы что?» – лукавит Шихирман. – «Она мне не сказала… Дайте почитать!»

13:00 Операция вторая (на грудь)

Уже по-свойски захожу в операционную. В этот момент из упаковки достают импланты, благодаря которым у девушки по имени Анастасия в ближайшем будущем появится шикарный бюст третьего с половиной размера.

Протезы имеют анатомическую каплевидную форму, так что грудь после операции будет выглядеть естественно. Хотя если пациентка хочет иметь более округлые очертания фигуры, можно использовать круглые импланты. Размер импланта подбирается индивидуально с учетом пожеланий пациентки. Шов по ареоле, через который в данный
момент устанавливается эндопротез, станет впоследствии практически незаметным. Также импланты могут устанавливаться через подгрудный или подмышечный доступы. В этих случаях рубцы также почти не видны. Месяц Настя будет носить специальное компрессионное белье, которое обеспечит надежную фиксацию импланта, а через полгода грудь немного «осядет» и приобретет окончательную форму. Беременеть, рожать детей и кормить их грудью после операции по увеличению груди можно.

Проговаривая мне азбуку маммопластики, Эдуард Шихирман незаметно заканчивает операцию. Еще одной пышногрудой красавицей стало больше.

15:30 Левый Cavalli

Мы едем на Лубянку. Наступает обычный электрический московский вечер: далеко в небе маячат кремлевские звездочки, чуть ниже – огни витрин и новогодних гирлянд, и совсем из-под земли – приглушенный свет переходов метро. Отделения спецслужб, бутики Третьяковского проезда, и где-то между ними – место дислокации пластического хирурга. Красиво, конфиденциально, по-хирургически цинично и юмористично. Здесь в воздухе витает запах духов, неприступное серое здание накладывает на все тень, а отблески стекол черных машин, в которых сидят прекрасные блондинки, похожи на мерцание хирургической стали в темноте. Вечное сияние холодного оружия красоты.

Пока я придумываю такое художественное облачение к описанию расположения офиса доктора Шихирмана, настойчиво начинает брянькать его телефон. Кто говорит? Он. Объясняет, по всей вероятности, блондинистой пациентке, как его найти: «Стоишь в Третьяковской арке. Вот магазин «Кавалли» будет слева... Что? Левый, да! А справа – офис».

16: 30 Консультория

Когда мы приехали, в клинике во всю кипела работа – приемная была до отказа заполнена настоящими и будущими пациентами, ожидающими консультации, мелькали белые халаты сотрудниц, администратор, отняв-таки ухо от телефонной трубки и отложив очередное «направление на операцию», тепло поприветствовала шефа: «Опаздываете!» Настраивая коллектив на позитивчик, виновник «торжества» отшутился: «Показывал вот девушке достопримечательности столицы, пока стояли в пробке. У нее спецзадание – будет писать на нас раппорт… Так что – в белый халат ее и ко мне в кабинет!»

Меня отвели в кабинет косметологии, открыли большой шкаф с разного рода спецодеждой и, сказав «выбирай, что понравится», оставили в покое. Пока я размышляла, взять ли мне голубой костюм медсестры или все-таки милую белую классику в виде простецкого халата, в зеркальном отражении увидела, как в левом крыле кабинета одной даме делали уколы ботокса для устранения морщин мелких, а в крыле правом, уже другой женщине, осуществляли инъекции рестилайна – для расправления морщин крупных. Поймав на себе взгляд одной из этих посетительниц, я решила, что подглядывать, пусть даже и журналисту, – это не совсем хорошо, нацепила первый попавшийся халат и пошла выполнять «спецзадание».

Кабинет, где сидит доктор Шихирман, похож на типичную медицинскую консульторию начала двадцатого… Право, здесь бы хорошо смотрелся доктор Броменталь, сбежавший из одноименной аптеки, что стоит сейчас на Патриарших. Чуть-чуть книг, разные там картинки и фотографии, вышитая думочка «лучшему в профессии», пара колб, круглое зеркало-лупа, ширма, аккуратно выложенные на столике медицинские инструменты и что-то наподобие слухового окна между потолком и стеной.

И вы только представьте себе, в кабинете уже сидит блондинка! Да-да, та самая, что звонила доктору, а потом, видимо, стояла лицом в Третьяковской арке, где был левый «Кавалли» и правый – «Шихирман». Она, подумать только, привела свою почтеннейшую маму!

17:00 Мама дорогая!

Впрочем, мама действительно почтеннейшая – эта семидесятилетняя женщина занимает должность во Французском посольстве и желает соответствовать статусу. Эдуард сделал ей «омолодительную» операцию – проще говоря, подтяжку лица. Сегодня снимали швы, но, несмотря на отечность, уже понятно, что женщина будет выглядеть на твердые пятьдесят. Пациентка спрашивает, можно ли ей мыть голову и уши? Медсестра: «Ни в коем случае!» Воцарившуюся тишину недоумения она же и прерывает: «Да я шучу… Конечно, мойте… Мягким шампунем и обязательно с кондиционером!»

17:30 Говорите: «Я хочу…»

На консультацию по поводу увеличения груди приходит стройная высокая девушка по имени Ирина. Стенографирую диалог с хирургом:

– В принципе, я все почитала, меня интересует только ваше мнение. И еще у меня цветочная аллергия…
– Цветочная, говорите?… Мужчин, конечно, жаль – не подарить букета такой красивой девушке... Показывайтесь.
– В смысле?
– Вы пришли на консультацию по увеличению груди к пластическому хирургу. Я это просто напоминаю… (смеется) Показывайте тогда грудь, я настаиваю!
– А, ну так вот…
– Говорите: «Я хочу…»
– Я хочу… 3 размер. Красивую. Не такую прямо большую…
– Да, можно сделать… Хотя 3 размер – это не такая прямо маленькая, согласись… Смотри, делаем замеры… Чего так волнуешься?
– Как в школе…
– Ну ладно, мне приятно… Говори, на каком уровне хочешь, чтобы самая выступающая точка груди была?
– В смысле сосок? А я что? Вам виднее…
– А возле стены? (улыбается) Так нормально будет?
– Да, в самый раз! А я хочу грудь поскорее сделать? Смогу я уже на празднике быть в платье с вырезом?
– Да, если только на празднике не будет слишком много букетов цветов. А то такая красавица, да еще и в платье с вырезом, и чихает… Обидно же…

18:00 Девушки бывают разные…

По моим скромным подсчетам, за четыре часа консультирования у доктора Шихирмана было пять пациенток, которые хотели сделать увеличивающую маммопластику, четыре девушки и один молодой человек, пришедшие по поводу ринопластики, двое – липосакция, еще фейслифтинг и блефаропластика. Это не считая тех, кто уже после операции приходил на осмотр или просто так – в гости.

Мне запомнилась милейшая Анна Сергеевна, которая хотела подкорректировать форму живота после рождения близняшек. Однако времени прошло слишком мало: «Растите пока сыновей, Анна Сергеевна. Год должен пройти после родов, чтобы начинать говорить о пластических операциях», – таково было резюме доктора.

Еще помню девушку, которую про себя назвала розовой пантерой, – аккуратно убранные волосы, заостренный носик, розовый оттенок кожи и ярко розовый же лак на длинных ногтях. В общем, чисто московская красавица. Она пришла со своей медицинской карточкой, где было выведено заключение какого-то очень серьезно называющегося врача, и попросила исправить ей только перегородку носа. Доктор Шихирман объяснил, что исправление одной перегородки изменит только «внутренний нос», и правильнее будет сделать традиционную ринопластику с коррекцией и внешней формы носа, которая, опять же из-за искривленной перегородки, сейчас не совсем правильная… «А меня это сильно изменит?», – спросила требовательная барышня. «Вы красивая девочка, вам кардинальных изменений не нужно. Но это сделает вас мягче», – чистосердечно признался пластический хирург. «Розовая пантера» перестала упрямиться и записалась на «полноценное рино».

И совсем уже вечером приходила молодая женщина, которую при всех усилиях воображения, трудно представить в кабинете пластического хирурга. В ее безупречной внешности просто-напросто опасно что-либо менять. Выяснилось, что два года назад доктор Шихирман делал ей трансконъюктивальную блефаропластику. А с тех пор, как он создал свою линию кремов, она приходит только за ними. За компанию «волшебную баночку» подарили и мне. Хотя косметика антивозрастная, а я в эту категорию еще вроде как не вписываюсь, хирург сказал, что все будет впрок. Я не стала спорить.

21:00 Чтобы закончить «пораньше»

Рабочий день пластического хирурга заканчивается: ему еще нужно сделать несколько важных звонков, встретиться с кем-то на Арбате и приехать домой, как он говорит, «пораньше», чтобы успеть отдохнуть перед завтрашним операционным днем. А ехать на операцию уставшими или с плохим настроением – категорически запрещено.

Он любезно подвез меня на своей большой черной машине и объявил, что после всего этого мероприятия мне необходимо как следует выспаться. Признаться, и вправду после такого марш-броска, мой запас энергии и энтузиазма заметно поубавился. И кто сказал, что у пластических хирургов сладкая жизнь? С такой мыслью и я закончила свой день «пораньше». Потому что завтра мне нужно было описать «один день хирурга». А писать уставшим или с плохим настроением – категорически запрещено.