Силикон, аминь!

Эстетическая медицина – это панацея XXI века. Того же мнения придерживаются Андрей Малахов и Алла Довлатова, которые произнесли проникновенную речь во славу пластической хирургии

АНДРЕЙ МАЛАХОВ

– К тридцати годам я пришел к выводу, что ни образование, ни нравственность, ни трудолюбие, ни верность, ни какие-либо другие качества не ценятся в современном обществе больше, чем красивая внешность. Поговорка о том, что встречают по одежке, а провожают по уму, безнадежно устарела. Теперь и встречают, и провожают «по одежке». И только по ней.

Ну ответьте самим себе на вопрос, кого из двух претендентов с одинаковым резюме возьмут на работу? Конечно, того, кто лучше выглядит! Рассуждать о том, справедливо это или нет, уже поздно и бесполезно. Это данность, в которой нам приходится жить. Это закон общества потребителей, которым совершенно неважно, какими путями вы приобрели свою красоту. Родились ли вы таким, или долго ходили в спортзал, или над вами поколдовал пластический хирург – все это неважно. Главное, что вы красивый.

АЛЛА ДОВЛАТОВА

– Красота стала заразительной. В советские времена сделать подтяжку лица или поставить имплантат могли только, пожалуй, жены партийных боссов, теле- и кинозвезды. Знаменитая Любовь Орлова, если верить расхожей сплетне, умерла от того, что ей имплантировали яичники молодой обезьяны и ее сердце этого не выдержало.

Когда таких звезд, как Орлова, были единицы, их «вечная красота» ни к чему не побуждала, все понимали: они уникальны. Но теперь, когда пластическая хирургия стала более доступной, мы не можем позволить себе выглядеть хуже, чем выглядят наши знакомые того же возраста, прибегнувшие к пластической операции.

АНДРЕЙ МАЛАХОВ

– Пластическая хирургия была скомпрометирована ее же клиентами. Направляясь на операцию, они не обращали внимания, к кому они идут и что им будут имплантировать. Результаты были плачевны. А между тем надо взять на себя труд и изучить, кто на что способен. У кого какая репутация. Это все равно что найти себе парикмахера, понимаете?

Я убежден, что, если женщина уже выполнила свою главную миссию – совершила деторождение, не существует никаких обстоятельств морального свойства, способных помешать ей искусственно совершенствовать свое тело. Конечно, если ей не нужно ради этого торговать собой. Пластическая хирургия – это благо, ибо она решает психологические проблемы людей. Силикон даже может принести любовь.

Я написал книгу, навеянную «Сексом в большом городе» и личным опытом. Там героиня влюбляется в мужчину, которого неожиданно теряет из виду на год. Но вот они встречаются в модном ресторане «Пушкин» в Москве. Он рассказывает девушке, что удачно женился и у него все хорошо, и она решается сделать ему пикантный комплимент: «У тебя самые красивые икры, которые я когда-либо видела». Он же в ответ на ее искренность говорит: «Открою тебе секрет. У меня туда вставлен силикон».

АЛЛА ДОВЛАТОВА

– Прежде чем прибегнуть к операции, необходимо однозначно понять, а нужна ли она? К примеру, мне с детства не нравился мой нос. Мои школьные подруги говорили: «Какой он у тебя горбатый, тебе его, наверное, ломали». И с горя я попросила друга мамы и папы, врача-лора: «Помогите исправить». Сначала он сказал, что до восемнадцати лет такие операции не делают. Потом, когда этот возраст миновал, я снова стала к нему приставать.

«Ты что, с ума сошла? – ответил он мне. – У тебя нос классный». И показал потрясающий грузинский фильм, главные герои которого, влюбленные парень и девушка, стеснялись своих длинных носов. Они превратили их в кнопки, сделав ринопластику. В конце фильма у них рождается ребенок, они везут его в коляске, и из нее торчит огроменный шнобель.

Это кино произвело впечатление, но я все равно продолжала упорствовать. Тогда мой лор нашел какой-то древний трактат, где было написано, что нос – это основная часть нашего лица, его изменение может в корне поменять судьбу, и не всегда в лучшую сторону. Это на меня произвело сильное впечатление, и я отказалась от ринопластики. И совсем не жалею, я даже счастлива от этого.

Поэтому если ваша знакомая (дочь или сестра) вбила себе в голову, что ей надо делать пластическую операцию, найдите профессионала, который посмотрит и скажет, действительно ли в этом есть необходимость. Попробуйте уничтожить ее комплекс, а прихоть отпадет сама собой. И только если никакие психологические факторы не помогли, тогда действительно надо «резать к чертовой матери».

АНДРЕЙ МАЛАХОВ

– Мало кто признается в том, что он пользовался услугами пластического хирурга. Это, пожалуй, может быть оправдано, если операция сделана так тонко и незаметно, что единственный вопрос, который возникает, – это где человек так хорошо отдохнул. А когда советские актрисы на склоне лет ради съемок в банальных сериалах пытаются вернуть себе былую молодость, это всех шокирует.

Как это возможно, что в свои шестьдесят они выглядят лучше, чем в картинах тридцатилетней давности, и при этом не признаются в том, что были у пластического врача. На церемонии вручения премии «Серебряная калоша» виджея Машу Малиновскую отметили в номинации «Ботокс года, или Пальцем деланы». Самое смешное, что Маша была там и получила эту премию, а потом у меня в программе «Пусть говорят» отрицала, что она что-то себе делала.

Хотя все помнят, как она выглядела еще три года назад. Чего уж тут скрывать. Я уделяю массу внимания своей внешности, и если меня спросят, не собираюсь ли я сделать пластическую операцию, отвечу: «Никогда не говори никогда». У людей, которые прибегают к особым диетам, пластической хирургии и прочим премудростям, складывается ощущение причастности к некой элите. Это как высшее знание ордена тамплиеров, которое всем остальным недоступно.

Но «высшее знание» давно перестало быть таковым. То, что раньше делали себе редкие знаменитости, может позволить, поднатужившись, любая хозяйка с Рублевки или Каширского шоссе. В этом смысле звезды Голливуда встали на одну ступень с какой-нибудь Марь Иванной, муж которой по счастью получил десять тысяч долларов бонуса.

АЛЛА ДОВЛАТОВА

– Я не скрываю, что прибегала к услугам эстетической медицины. Сначала я исправила себе зубы с помощью лингвальной брекет-системы. Первые два месяца пришлось шепелявить. Это было дико смешно. Я шепелявила в прямом эфире Пятого канала, честно рассказав телезрителям, что со мной. Народ балдел.

Я также открыто признаю, что я подколола себе губы, хотя и жалею об этом. Гель должен был рассосаться через полгода после операции, а вот прошло уже три года… Я теперь специально уменьшаю губу и жду не дождусь, когда она придет в свое нормальное состояние.

И мне все говорят: «Какая ты хорошая с настоящими-то губками». Все дело в том, что люди платят деньги за то, чтобы видеть нас, артистов, на сцене красивыми. Мы идем на эти жертвы, потому что, когда человек заплатил деньги и пришел на тебя, он хочет увидеть, что это хорошо. Мы могли бы выходить на сцену без грима и макияжа, но это неинтересно.

Актрис, которые стареют вместе со своим паспортом и не пользуются пластической хирургией, единицы. Мы боимся оказаться без работы. Не сниматься и не играть на сцене – это самое страшное для нас. Мы как подорванные бегаем по пробам. Мы боимся, что придет кто-то моложе и займет наше место. Ведь талант – это понятие относительное. Режиссер и оператор ищут себе пластилин, а потом камера поможет им слепить нормальное кино.

Монтаж, то, се, и вам кажется, что молоденькая девочка в главной роли – артистка, хотя и способностей у нее особых нет. И вот именно поэтому я обречена лечь под нож – однозначно. Не потому, что я хочу молодого любовника, а по одной простой причине – чтобы продолжать работать. Впрочем, что в этом такого? Ну сделала ты себе пластическую операцию, это же все равно ты. И никто другой.

Теги: